Молитва

Умиротворяющая молитва

ожет ли молитва изменить ход событий в мире? Давайте мысленно перенесемся в Южную Африку. В начале девяностых годов прошлого века всем было ясно, что расистский режим ЮАР близится к концу. Однако большинство обозревателей ожидали, что смена режима будет сопровождаться массовыми репрессиями и казнями. Я знаком с южноафриканским белым проповедником Реем Мак-Коли. У него удивительная биография и впечатляющая внешность (в свое время он был соперником Арнольда Шварценеггера на конкурсе «Мистер Вселенная»). В последние дни режима апартеида новые лидеры чер-ного большинства, Нельсон Мандела и епископ Десмонд Туту стремились сделать Рея своим союзником – несомненно, из-за большой аудитории его еженедельных телепередач.

Однажды Мандела попросил, чтобы Рей помог ему. В небольшом городке убили сорок пять чернокожих, и Рей вместе с епископом Туту поехали туда, чтобы утешить семьи погибших. Спустя неделю после убийства они снова вернулись в этот город, чтобы присутствовать на заупокойной службе на стадионе. Там собрались пятнадцать тысяч человек, и к концу службы толпа была буквально наэлектризована гневом. Неожиданно появились ораторы, которые стали призывать собравшихся пойти маршем на город и отомстить. Рей заметил, что он – единственный белый среди огромной возбужденной толпы, и немного занервничал. Епископ Туту повернулся к нему и сказал: «Рей, не волнуйся, я успокою этих любителей помаршировать!»

Рей вспоминает: «Затем я увидел самое впечатляющее зрелище в моей жизни. Десмонд Туту встал перед пятнадцатитысячной толпой, сделал знак рукой, чтобы они замолчали, и начал говорить.

– Я – ваш епископ, поставленный Богом.

– Правильно! Проповедуй нам!

– Я награжден Нобелевской премией Мира!

– Ты ее получил! Да, да! Аминь.

– И тем не менее – видите вон там полицейскую собаку? Эта собака может гулять по пляжам Южной Африки – там, куда меня не пустят!

Толпа взорвалась. Они кричали, топали ногами, размахивали носовыми платками. Туту продолжал нагнетать эмоции и вскоре полностью завладел вниманием аудитории. Затем произошло нечто из ряда вон выходящее. В течение тридцати минут, не используя ничего, кроме слов, «жезлом уст» этот выдающийся служитель Божий утихомирил толпу, «вынул фитиль из пороховой бочки» – и закончил свою речь молитвой. Пятнадцать тысяч демонстрантов, многие из которых жаждали крови, спокойно разошлись по домам».

Спустя несколько месяцев Туту и Мак-Коли стояли перед еще более внушительной толпой – на сей раз в ней было сто тысяч человек. Незадолго перед тем черные африканцы пошли маршем на один из хоумлендов (так в ЮАР называли территорию, отведенную для проживания белых африканцев). Жестокий лидер хоумленда приказал войскам открыть огонь по демонстрантам. Двадцать восемь человек было убито, двести ранено. Теперь у границы хоумленда волновалось необозримое людское море. И снова Туту вместе с другими служителями церкви прибыл, чтобы разрядить обстановку и не допустить кровопролития.

– Когда же это кончится? – спрашивал Туту у толпы. – Наша страна готова взорваться. Мы только и делаем, что утираем людям слезы.

За спиной епископа стояла бронетехника, которая блокировала дорогу, и солдаты, направившие оружие на толпу. Рей был опытным проповедником, но новичком в политике. Он внезапно оказался в самом центре конфликта. На его глазах в муках рождалась новая нация.

– Я не знал, что делать, – вспоминал Рей. – И снова епископ Туту сказал мне: демонстрантов я успокою. А затем добавил: а ты лучше займись-ка вон теми солдатами.

Я подошел к ним. Сердце мое сжалось: это были мальчики. Стараясь не сгибаться под тяжестью ручных пулеметов, они опирались на танки. Ребята волновались, их глаза светились страхом – ведь перед ними стояли и скандировали сто тысяч чернокожих демонстрантов. Я знал, что большинство белых парней – прихожане кальвинистских церквей. Я предложил им помолиться. Они с уважением сняли фуражки и шлемы. В той молитве я сказал все, что у меня было на сердце – я был предельно искренен. Мы, священнослужители, пробыли там весь день, и я абсолютно уверен, что наши совместные молитвы – с солдатами и демонстрантами – помогли предотвратить ужасное кровопролитие.

Спустя два года, в самый канун смены власти в ЮАР, Мак-Коли побывал при дворе короля зулусов. Нельсон Мандела был разгневан и чувствовал себя обманутым: он вел переговоры с белым правительством и вдруг узнал, что оно, желая спровоцировать раздоры, тайно платит воинам-зулусам, чтобы те убивали жителей негритянских городов. Король зулусов склонялся к бойкотированию первых общенациональных всеобщих выборов, и это подорвало бы их легитимность. Судьба нации висела на волоске, и дипломаты изо всех сил старались, чтобы хрупкий механизм переходного периода не развалился на ходу. По всей стране молитвенные группы молили Бога о чуде – о том, чтобы упрямые белые правители и бывший черный террорист Мандела сумели достичь компромисса.

За двенадцать дней до выборов Мак-Коли нашел самолет и вместе с епископом Туту прибыл ко двору короля зулусов. Священники беседовали с ним в течение шести часов. Рей вспоминает: «Король сидел на переносном троне, покрытом шкурами леопардов. Вокруг стояли воины с копьями. Даже теперь я не могу поверить в то, что я тогда сделал, но в ту минуту я почувствовал сильное побуждение, исходящее, как я верю, от Духа Святого. И я сказал: «О, король! Ты великий король, но, конечно, даже ты не откажешься преклонить колени перед Царем всех царей». Он немного помедлил, но затем сошел с трона и встал на колени. Я молился о мире в нашей стране – в этот день и в последующие дни. Я молился о прекращении насилия. Я молился о единстве. Я молился о Царствии Божьем».

После этой встречи король выступил с обращением ко всем зулусам. Он призвал свой народ прекратить боевые действия и сохранять мир и спокойствие. Выборы прошли в назначенный день, насилие прекратилось.

– С тех пор я не сомневаюсь в действенности молитвы, – говорил Рей. – Вы только представьте: каждая из многочисленных группировок думала, что Бог на их стороне. Но все-таки в разгар кризиса они были готовы вместе склониться перед Богом.